История И Цзин

Истоки

Надписи на гадательных костях показывают, что общины эпохи Шан (ок. 1600–1046 гг. до н. э.) гадали на нагретых костях животных и черепашьих панцирях. Это важный фон для раннекитайской гадательной культуры, но археология не установила простого и прямого пути от этих трещин к сплошным и прерывистым чертам И Цзин.

Самый ранний текстовый слой часто называют «Чжоуи», или «Перемены Чжоу». Его краткие суждения и высказывания о чертах сложились в начале I тысячелетия до н. э. и, возможно, вобрали более древний материал. Книга перемен в нынешнем виде, философский канон, соединяет это ядро с позднейшими толковательными слоями.

Фу-си и восемь триграмм

Позднейшая китайская традиция приписывает культурному герою Фу-си (伏羲) открытие восьми триграмм (八卦, ба гуа): он будто бы увидел их, наблюдая узоры неба, земли, животных и всего природного мира. Фу-си — фигура мифическая, а не надёжно датированный исторический автор, поэтому этот рассказ объясняет культурный смысл триграмм, а не их задокументированное происхождение.

Каждая триграмма состоит из трёх черт — сплошных или прерывистых — и представляет одну из основных природных сил:

• ☰ Небо (乾) — творческое, сильное, деятельное
• ☷ Земля (坤) — воспринимающая, уступчивая, питающая
• ☵ Вода (坎) — опасная, текучая, глубокая
• ☲ Огонь (離) — льнущий, яркий, освещающий
• ☳ Гром (震) — возбуждающий, потрясающий, начинающий
• ☴ Ветер (巽) — мягкий, проникающий, упорный
• ☶ Гора (艮) — неподвижная, созерцательная, останавливающая
• ☱ Озеро (兌) — радостное, отражающее, открытое

Вэнь-ван и 64 гексаграммы

Традиция приписывает Вэнь-вану из Чжоу (周文王) упорядочение 64 гексаграмм и сочинение их суждений в заточении у последнего шанского правителя. Чжоу-гуну (周公) она приписывает высказывания об отдельных чертах. Эти атрибуции по-прежнему важны для культуры, хотя современная текстология считает «Чжоуи» составным произведением, а не трудом двух известных авторов.

Более полные нравственные, космологические и философские толкования появились позже, в комментариях, прежде всего в «Десяти крыльях». Тем не менее строение 64 гексаграмм сохраняет традиционную последовательность Вэнь-вана, принятую в большинстве канонических изданий.

Конфуций и «Десять крыльев»

Позднейшая традиция тесно связывала Конфуция (孔子, 551–479 гг. до н. э.) с усердным изучением Книги перемен. Известный рассказ гласит, что от многократного чтения у него перетёрлись кожаные ремешки, скреплявшие его экземпляр, но это позднее литературное предание, а не свидетельство современников об авторстве.

Традиция приписывает Конфуцию и «Десять крыльев» (十翼, Ши и). Это семь сочинений в десяти разделах — среди них «Великий комментарий», «Рассуждение о триграммах» и «Последовательность гексаграмм», — которые сильно расширили философский размах текста. Учёные обычно датируют их слои примерно V–II веками до н. э. и не признают Конфуция их единственным автором.

При разных династиях

На протяжении всей китайской истории И Цзин занимал центральное место в учёности и управлении:

• Династия Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.): И Цзин вошёл в «Пятиканоние», основу конфуцианского образования. Сложные космологические толкования связывали гексаграммы с астрономией, музыкой и медициной.
• Династия Сун (960–1279): неоконфуцианские учёные, например Чжу Си, создали влиятельные комментарии, ставшие образцом на века.
• Династии Мин и Цин: И Цзин продолжали изучать учёные, чиновники и даосские практики. Составлялись огромные своды комментариев.

Путь на Запад

Европейцы узнавали об И Цзин благодаря трудам миссионеров-иезуитов начиная с XVII века. Джеймс Легг опубликовал влиятельный английский перевод в 1882 году. В 1924 году вышел немецкий перевод Рихарда Вильгельма; в 1950-м Кэри Бейнс перевела его на английский, с предисловием Карла Юнга.

Юнг использовал И Цзин как яркий пример, развивая более широкое понятие синхронистичности — осмысленного совпадения без причинной связи, — и показал гадание в своём предисловии. Его прочтение книги стало одним из важных путей, которыми в XX веке её открыли для себя психологи, художники и читатели контркультуры.

Сегодня можно сравнивать множество переводов, исследований рукописей и толковательных традиций. Это разнообразие напоминает, что И Цзин — не застывший артефакт: каждая эпоха задаёт свои вопросы его сжатому многослойному тексту.